Вран ден Гарм стоит у разбитого обоза, подбирая из грязи осколки своей прежней жизни. Ещё вчера он был лейтенантом наёмной роты, чей капитан лежит с проломленной головой, а сам он — чужак из другого мира, прячущийся за выдуманным именем и чужой бронёй. Под Кермартеном его люди прорвались из окружения, вырвавшись из лап барона ан Сагана, который готов был пожертвовать ими ради чужой победы. Теперь три сотни солдат, повозки с ранеными и горсть пленных тянутся к нейтральной границе, где кончается баронство и начинается неизвестность. Вран знает, что его настоящее имя — смертный приговор, если альвы или имперские фрументоры догадаются, кто скрывается за титулом «фер». Но молчит, командует, рубит врагов своим цвайхандером и притворяется, что принадлежит этому миру не меньше, чем его солдаты.

Преследователи настигают отряд в двух километрах от спасения. Баронские хабилары — лёгкие конные стрелки — крутят вокруг колонны, не давая дышать, выбивая лошадей из-под повозок. Контратака тяжёлой кавалерии оборачивается пустой тратой людей: враг уходит, снова возвращается, снова поливает стрелами. Вран ведёт пехоту к дубовому колку, последнему укрытию перед ночным маршем, но и там альвийская хоругвь ломается сквозь его роту, и он остаётся один против четверых, с мечом, забрызганным чужой кровью, и средним пальцем в ответ на угрозы о свежевании. Его люди смотрят на него как на бога во плоти. Он смотрит на себя как на призрак, который забыл, зачем цепляется за эту жизнь....