Рюрик стоит по колено в ледяной воде у причала Буяна и ждёт, пока драккар причалит. Воздух режет лёгкие, пахнет солью, сосной и дымом. Он взбирается на почерневший от времени настил, и под ногами дерево скрипит от тяжести. Вокруг — гул голосов, крики чаек, рокот волн. Конунг Бьёрн идёт навстречу в медвежьей шкуре, и люди расступаются перед ним, как вода перед форштевнем. Он встречает Рюрика крепким рукопожатием и увесистым шлепком по плечу, от которого дрогнула бы крыша в кузне. Вечером в пиршественном зале, где воздух густеет от пара еды и дыма поленьев, Бьёрн поднимает рог за богов, за предков, за мудрость закона. А потом указывает на Рюрика и говорит, чтобы его дела говорили громче слов. Через дым очага Сигурд хмуро смотрит в его сторону и что-то шепчет своему человеку.

Рюрик хочет одного — остаться живым и сохранить то, что выстроил. Он бывший трэлл, ставший бондом по праву ума и крови, пролитой на стенах Гранборга. За спиной у него хутор с мельницей и кузницей, люди, которые уже смотрят на него без раболепия, но с ответственностью свободного человека. Он неудобен, потому что его плуг и его знания сбивают цены на зерно и железо, лишая законного ярла законного дохода. Он лечит тех, кого знахари отказались лечить, и даёт в долг зерно, когда поля вымерзают. Он не вписывается в древний уклад, где сильный берёт, а слабый молчит. Его новшества сеют раздор и зависть, а его связь с племянницей конунга — открытая рана для тех, кто рассчитывал на другой союз....