Денис Дмитриевич Оленин остался в Петербурге, пока вся знать уехала в Москву на коронацию. Ему некогда светиться — дел выше крыши: первые цехи заработали, фундаменты заложены, мальтийские капитаны вернулись с прибылью в миллион сверху, а голландцы уже клепают ему набережную с верфью от Охты до Колочков. Деньги текут рекой, но уходят быстрее: паровые машины, футеровка печей, золингеновские пилы, французский песок для опытных печей. Он торгует не товарами, а временем — выкупает у России десятилетия отставания, расплачиваясь будущим, которое помнит наизусть.

Наполеон лично платит за разговоры, а англичане остаются без прибыли с оборотов, где десятилетиями паслись неприкосновенные. Лондон шлёт нового посланника, Гренвиля, с твёрдым намерением надавить на варваров. Но русская сторона вдруг поумнела и поднаторела в сутяжничестве: сначала штраф за оскорбление, потом морская конвенция, и только потом — может быть — торговое соглашение. Оленин наблюдает со стороны, подсыпая соли на раны: его мальтийцы перекрывают английские маршруты, его склады в Петербурге и Архангельске ждут новых хозяев, его заводы скоро будут перерабатывать то сырьё, что прежде уходило сырым....