Степан Алексеев принял решение покинуть санбат раньше срока, едва пришёл в себя после очередной контузии. Он отмахнулся от протестов санинструктора Тамары, подхватил лежавшие в изголовье пистолет и планшетку и вышел в морозный вечер. Голова кружилась, ноги подкашивались, но он шёл — мимо землянок, где легкораненые рыли укрытия, мимо палаток, набитых до отказа. Немецкие снаряды рвались где-то за склоном балки, и Степан знал: его люди сейчас в окопах, а он лежит в тепле. Этого ему хватило, чтобы забыть про постельный режим.

Этот человек — морской пехотинец из будущего, попавший в сорок третий год чужой силой и чужой волей. Он знает, как закончится оборона Малой земли, помнит имена тех, кто выживёт, и молчит об этом — потому что правду не докажешь, а ложь не спасёт. Его подозревают, но не решаются разоблачить: он слишком хорошо бьёт по немецким танкам, слишком точно знает, где ждать окружения. За спиной у него нет никого — только выгоревший бронетранспортер на дне моря и трофейный «люгер», который никак не подтвердит его легенду. Он неудобен, потому что лжёт легко и помнит свою ложь лучше, чем многие помнят правду....