Степан Алексеев застрял в бронетранспортере, который тонул у самого берега. Старший лейтенант морской пехоты вытащил бойцов, сам выбрался через командирский люк — и зацепился за спасательный круг, прикрученный к башне проволокой. Пока он распутывался, машина ушла под воду, потянув его за собой. Он освободился, всплыл — и всё вокруг оказалось чернее, чем должно было быть в полдень. В воздухе свистели пули, рвались снаряды, а в воде плавали люди в черных бушлатах и старых касках.

Его приняли за разведчика-диверсанта из особого отдела. Старшина Левчук вытащил его на берег, отогрел у трофейной печки, выделил бушлат погибшего товарища. Степан понял, где оказался, еще до того, как Левчук назвал дату: четвертое февраля 1943-го, высадка под Новороссийском, операция, которая должна была стать отвлекающим маневром и обернулась кровавой бойней. Он знал, чем это кончится. Знал по раскопкам, по рассказам Виктора Егоровича, по обязательным политзанятиям в родном батальоне, где славное прошлое помнили слишком хорошо. Знал — и молчал, потому что объяснить невозможно, а выдать себя — смертельно....