Алексей Русин решил, что до утра он в этой камере не дотянет. Лежал под шерстяным одеялом в одежде, в которой его арестовали у трапа самолёта, и стучал зубами от озноба. Температура подскочила почти до сорока, аспирин отобрали при досмотре, на возмущённый протест дежурный ответил равнодушным «не положено». Когда Русин дополз до двери и начал стучать кулаком, его уже никто не услышал — он сполз на пол и потерял сознание. Очнулся на койке тюремного лазарета, где усатый врач в белом халате отчитывал охранника за пропуск гематомы на груди и отсутствие вызова дежурного врача. Старший по званию, майор медицинской службы Андрей Николаевич, сам отдал приказ везти больного под капельницу. Русин узнал в нём фронтовика, когда тот процитировал Губермана и упомянул, что всем управлением зачитывались его стихами.

Русин — студент журфака, автор статей с Олимпиады в Токио, создатель студенческого журнала, который читало всё управление КГБ. Он умеет говорить часами о своём детище, превращая допрос в лекцию о будущем компьютеров и свободы слова. Но за этой болтовнёй скрывается другое: он знает, кто устроил ограбление валютчиков, он был на броне БТРа у особняка Брежнева, он связан с генералом Мезенцевым и его Особой службой. Слово, данное ему высшими силами, пропало, а на груди после визита «генерала Бобокова» осталась чёрная пентаграмма. Русин чувствует, что реальность пытается от него избавиться, как от инородного тела, но продолжает считать варианты и искать лазейки даже в лазарете внутренней тюрьмы....