Максим потерял покой навсегда в тот вечер, когда подвал заполнился запахом горелого тряпья и он бежал, так и не убедившись, что связанный провожатый остался в огне. Теперь каждый скрип половицы во флигеле оборачивается приступом ледяного ужаса, каждый прохожий в сером шинели — возможным призраком из прошлого, который уже диктует в Тайной канцелярии приметы убийцы. Руки, уверенно державшие штангенциркуль днем, ночью дрожат спазматическим ритмом, требуя отсроченного платежа за весь день притворной невозмутимости. Он врос в эту историю, как пуля в нарезы ствола, и обратного хода нет — только вперед, навстречу испытаниям оружия, которое может спасти Империю, и собственному приговору, который может вынести любой ночной стук в дверь.

Он — инженер из другого времени, человек, который помнит облачные хранилища и двухфакторную аутентификацию, но оказался в теле пьяницы с купленным за рубль прошлым. Эта слабость делает его уязвимым: он не знает, какие грехи висят на этом теле помимо пьянства, не знает, кто из прошлой жизни хозяина может явиться за долгами, не может быть уверен даже в том, что пожар в подвале уничтожил все улики. Максим привык решать задачи формулами и чертежами, а здесь ему приходится считать с вероятностями собственного выживания, с косвенными уликами и человеческой памятью, которой невозможно доверять. Его инженерная логика, его способность разложить механизм на части — бесполезны против того, что творится в его собственной голове, где заезженная пластинка крутит картинку обугленных рук, тянущихся из темноты....