Фарт потерял Дару. Эта потеря выбила его из жизни настолько, что он добровольно залез в морозильную камеру и заморозил себя в анабиозе. Десять дней его тело пролежало при минус-пятидесяти градусах, пока сознание блуждало в черной дыре собственных переживаний. Он варился в соку воспоминаний, перебирал каждый момент с ней, цеплялся за образы, чтобы не улететь в забытье. Даже галлюцинация — голос Дары, её насмешки, её совет собрать побольше приключений, — оказалась спасительной верёвкой. Но когда его разморозили, Фарт понял: покой ему не светит. В городе, где он считал себя вне системы, оказалось, что система давно ведёт за ним счёт.

Фарт привык быть тем, кто ломает правила, а не строит. Рейдер, выживальщик, человек, который действует на авось и наглость. Но сейчас ему приходится думать иначе. Якимура, контрразведчик, которая запирала его в холодильнике как щенка в будку, теперь говорит о шахматной партии с пятью крупными игроками. Фарт ненавидит эти игры. Он не умеет ждать, не умеет молчать, не умеет доверять. Его сила — в импульсивности, в способности влезать в переделки, из которых другие бы не вышли. Но эта же черта делает его слепым к тому, что происходит за спиной. Он возвращается к команде, объявляет по рации «попрощайтесь со спокойной жизнью», и даже не замечает, как сам напрашивается на новую беду — строит ледяную ловушку для мутантов, тащит экскаватор, заключает сделки с профессорами. Он бежит вперёд, потому что стоять — значит чувствовать пустоту....