Ермил потребовал от Григория Ивановича разрешения уехать, но князь внес в планы капитана свои коррективы. Служба есть служба, и через час их ждали дела служебные. Так началась очередная седмица в жизни светлейшего князя — человека, который в буквальном смысле рухнул в постель после возвращения в Усинск, а проснулся под первым снегом, с морозом на уме и списком задач, от которых кружилась голова. Григорий Иванович учил врачей гомеопатии, готовил антигриппин из местных трав, испытывал винтовки на островах и молчал за праздничной трапезой, потому что исповедовался и причастился. Его жена Машенька в это время вела обходы в госпитале, а тесть незаметно собрал в свои руки все бразды правления.

Против князя и его людей действовало не одно врагство, а целый набор угроз. Урянхайцы с их тайными планами, кочевые ламы с чётками и подарками, золотая жила, открытая в песке, — всё это тянуло поселение вперёд и в сторону одновременно. Яков Иванович в лаборатории ловил запах нашатыря и мечтал о газовых фонарях, Петр Сергеевич чертил теорию термодинамики, а Лаврентий, часовщик с избитым детством, вдруг встал со стула и сделал два шажка. Григорий Иванович лечил, строил, перевооружал гвардейцев и при этом помнил: следующим летом с юга через охотничьи тропы кто-то придёт. Он нарисовал карту сам, потому что за десятки лет таких карт в долине не видел....