Апло Дерен решил не отправлять голосовое сообщение деду о рождении сына. Пусть старик узнаёт из чужих слов, если узнает вообще. Лихорадка Бахова отступала, и инженер ночевал в медкапсуле, установленной прямо в рабочем кабинете, чтобы не тревожить жену. Пот в прилипшей рубашке выходил через дыхательные практики сородича, а не через таблетки. Когда связист Синги Торстон ввалился с бутылкой аргианского виски и новостью о назначении, Апло уже составлял заявку на аукцион геомастеринга. Он думал о квотах специалистов, о корректировке орбиты, о том, что луна при всей своей захудалости лучше планет в зоне обитаемости. Геологи затянули песню про солнцеликого бога, начальник колонии принёс продуктовый баул, и тогда лопнул контейнер — только это оказалась не ветчина, а сигнал оповещения. Восемь красных точек выстроились в линию и неслись к куполам. Метеорная защита не сработала, потому что это были не метеоры. Апло рванулся к пульту, и его руки сами отменяли пароли, снимали ограничения, вводили модули в режим ведения цели. Он не был готов к войне, но руки его были готовы.

Он хотел, чтобы Валлери родила легко, чтобы сын вырос под иссиня-чёрным небом, чтобы экзотианская жена не чувствовала себя чужой среди имперских горных инженеров. Апло нравились умные женщины, и Валлери была умнее его, свободнее в суждениях, с золотистыми глазами, в которых отражалась другая, первая волна переселенцев. Дед считал эту кровь гнилой, считал экзотов мутантами, и Апло ушёл в ссылку на край империи, построив новую жизнь из двух любимых вещей — жены и работы. Он проверял модули противометеорной защиты лично, облизывал каждый, настраивал. За то и наградили должностью, которую он не просил, в секторе, где защищать было некого. Пять тысяч человек, полторы тысячи семей, и он один знает, до какой степени их спасение временное и случайное....