Григорий Распутин решил похитить царевича Алексея. Он сидел в пустом зале Юсуповского дворца, пока за дверью стояли хмурые боевики, и вертел в руках автоматическую винтовку Федорова, щелкая предохранителем. Елена, приехавшая из Сызрани по срочной телеграмме, назвала его чудовищем. Он отвечал ей спокойно, что год назад она сама была готова убивать по политическим основаниям, а теперь речь идёт о спасении страны. Эсерка колебалась, глядя на него испытующе, и в итоге спросила, что от неё нужно. Он уже знал — ей предстояло стать молочницей с леденцом-петушком в руке.

Этот человек пришёл из сибирской глубинки и проложил себе путь к императорской спальне через молитвы и целительство. Теперь он оказался в Петербурге, владеет газетой, дружит с оружейниками и финансистами, устраивает лекции для стрелковых клубов и партийных ячеек. Он умеет быть и крестьянином, и министром, и шантажистом, и меценатом — всё в одном флаконе, переключаясь за секунду. Николай Второй доверяет ему душу, но не власть. Великие князья ненавидят его открыто. Дума только что получила конституцию и уже не знает, что с ней делать. А он хочет, чтобы Россия успела подготовиться к войне, которая обязательно начнётся, и не хочет, чтобы эта война закончилась революцией, голодом и распадом. Он видел это в другой жизни и теперь пытается выправить историю вручную, как зажим пулемётной ленты....