Григорий Распутин вернулся из комы, которую ему подарили террористы, и обнаружил, что мир успел перестроиться без него. Четыре года он лежал, а империя не замерла: Столыпин присвоил его победы, враги научились жить без него, двор подсадил к царю нового фаворита-прорицателя, а по стране ползут слухи, что Распутин кончился. Даже собственная канцелярия пахнет пылью и чужими сигаретами. Первый же визит в Царское Село оборачивается унижением: какой-то Демчинский, выдававший погоду за пророчества, отказывает ему в проходе к императору. Григорий улыбается, кланяется, уходит — и начинает считать. Сколько ещё таких «демчинских» пригрелось в тени, пока он боролся со смертью.

Он всегда умел ждать, но ненавидел проигрывать время. Теперь ему приходится вспоминать, как ходить, как говорить, как заставлять людей делать то, что выгодно ему, а не им самим. Тело предало — палка в руке, одышка, странные провалы в памяти. Зато голова работает по-прежнему: он видит, как левые подгребают под себя митинговую стихию, как судьи продаются за обещания, как олигарх Второв подгрызает промышленные активы по крупице. Распутин лавирует между премьером, который хочет использовать его снова, и социалистами, которые хотят использовать его впервые. Он заключает союзы, которые ненавидит, и ломает врагов, которых ещё не успел оценить. В проруби подо льдом он держит голову фаворита — не из жестокости, а из расчёта. Так ему напоминают, кто он....