Ярослав фон Хартманн привык к тому, что имперская война подбрасывает ему неприятности. Но даже он не ожидал, что рутинный киносеанс для экипажа подводной лодки обернётся падением учебной бомбы с зажигательной начинкой в нескольких метрах от бунгало. Газ, который должен был сжечь их всех, оказался зеленоватым и безвредным — чья-то профнепригодность спасла жизнь. А вскоре пришло другое, настоящее испытание: секретное оружие, доверенное «Юному имперцу», всплыло раньше срока, и одна из акустических мин-торпед теперь висит в полусотне саженей от корпуса, готовая сработать от любого громкого звука. Фон Хартманн вспоминает закон всемирной подлости — оно пострашнее тяготения и гидродинамики вместе взятых.

Капитан подводной лодки — потомок рода, чей дар предвидения беды стал притчей во языцех. Сам Ярослав в эту мистику не верит: ему хватает личного опыта, чтобы знать — всё пойдёт не так. Он умеет держать лицо перед экипажем из юных наследниц боярских родов, умеет отшучиваться перед комиссаром Татьяной Сакамото, чьи фамильные чары заставляют подчиняться даже через доброе слово. Но в торпедном отсеке, глядя на обгрызенный сахарный предохранитель, он чувствует, как подступает к горлу приступ нервного смеха, который нельзя выпустить. Его слабость — в этом постоянном ожидании провала, в неспособности поверить, что имперские гении способны создать что-то, что не убьёт своих первыми....