Зугмор требовал синхронности, и я сидел на завалинке, крепя оперение к стрелам, пока новобранцы хрипели под его криками. Бывший сержант верил в порядок, я верил в запасы. Стрелы уходили моментально — терялись, ломались, улетали прочь. А ещё я верил в то, что орки должны уметь считать и писать, и каждый день отдавал этому часы, хотя соплеменники поначалу бурчали. Потом бурчать перестали, потому что грамотный воин ценится дороже. Так шла зима в горах, где мы готовились к войне, пока Дургуз не принёс странные следы — узкие, длинные, не наши. Я приказал дозорным кричать три зелёных свистка вверх, и он не понял, но пошёл передавать. Так началось.

Я спустился в запретные тоннели, чтобы разведать путь к гномьим шахтам. Гоблины дрожали и верещали про табу, Улдук ворчал под тяжестью мешков, а я шёл первым с кинжалом и факелом. В темноте что-то шуршало, красные глаза мелькали за границей света, и яд паука чуть не убил моего воина. Мы выбрались, но теперь я знал точно: под землёй нас ждёт нечто пострашнее гномов, а над землёй — чужаки, пришедшие к ним в гости. Яд я сцедил в плошку, грибы-противоядие приказал собирать, и всё это казалось подготовкой к чему-то большему, чем очередная стычка....