Демид Акатьев потерял жену и ребёнка шесть лет назад, и с тех пор его жизнь свернулась в один-единственный узел: поместье, благотворительность, забота о матери. Он ведёт конторские книги, строит лечебницу для крестьян, покупает жатки, открывает школы — и всё это тщательно, педантично, словно расходная ведомость, в которой каждая строка на своём месте. Но вот однажды, на просёлочной дороге, его вороной жеребец чуть не сбил девушку на велосипеде. Она упала, испачкала бархатную юбку, оторвала вуаль от шляпки — и подняла на него зелёные глаза, от которых Акатьева словно пронзила молния. Они так и не назвались друг другу, но он увёз её в Гурьево к доктору, а сам поехал домой, уже не вспомнив, зачем ему нужна была эта поездка.

Демид — человек, привыкший всё контролировать и всё планировать. Он выбирал жену по расчёту, ждал от неё наследника, расписывал жизнь по полочкам. Смерть Анны разрушила эту систему, и он отстроил новую — ещё более безопасную, ещё более предсказуемую. Благотворительность стала его убежищем: помогать можно без риска, вкладывать деньги — без эмоций, строить лечебницы — без надежд. Незнакомка на велосипеде ворвалась в эту выстроенную твердыню случайно и нелепо, как случайность, от которой невозможно застраховаться. Он не ищет её, не преследует, даже имени её не знает. Но молния уже ударила — и теперь он ходит вокруг ожога, не решаясь признать, что что-то обожжено....