Иван Ползунов получил указ из столицы: после Пасхи ехать в Петербург с отчётом о паровой машине и чертежами. Приказ казался честью, но вместе с ним пришла и ревизия заводских выплавок, которую полковник Жаботинский подал генерал-майору Бэру под видом заботы о казённом благе. За спиной Ползунова уже стоял новый цех, где медная руда плавилась при помощи его изобретения, а впереди — дорога через всю империю с грузом, от которого зависела не только репутация изобретателя, но и само будущее завода.

Ползунов не принадлежал к придворным, которым легко складывать речи о выгоде. Он говорил с чиновниками на языке цифр и чертежей, а потому каждый разговор в столице грозил превратиться в тупик. Его сила — в умении видеть, как пар поднимает поршень, как руда становится металлом, — одновременно и делала его незаменимым на заводе, и отрывала от мира интриг, где решения принимались за чаем в кабинетах с позолоченными рамами. Он строил богадельню и думал о школе для детей мастеровых, но эти планы требовали денег и покровительства, а значит — тех самых разговоров, которые ему давались тяжело....