Юрий пригнулся под зелёным кустом на берегу реки Шушбай и смотрел, как железная рука машины легко обхватывает толстый ствол сосны. Визг пилы, белое облачко опилок — и ствол ложится в кузов. Рядом другая машина перепахивает землю, третья подбирает ветки на дрова, четвёртая сажает ряды молодых кедров. А вот и они — мужчина и женщина в светло-зелёной одежде с длинными козырьками на головах. Женщина тычет пальцем в чёрную плоскую дощечку, мужчина машет руками и что-то объясняет. Юрий уже четвёртый год крадётся сюда, хотя отец Кондрат твердит, что машины — адское отродье, а люди из Большого внешнего мира забыли бога. Но в прошлом году Юрий разглядел на груди у обоих маленькие металлические крестики на золотых цепочках, и душа его треснула от сомнений.

Юрию шестнадцать, и он единственный в деревне, кто не верит словам отца Кондрата всей душой. Он хочет знать, как устроен мир за рекой, хочет уметь читать и считать, хочет носить одежду, что не мешками висят на теле, и рыбачить удочкой, а не верёвкой с крючком. В Вельшино его ждёт другое: серые лапти, вонючий хлев, работа в поле с утра до ночи, и осенью — свадьба с Анастасией Зориной, единственной ровесницей, которая не приходится ему роднёй. Отец отвешивает подзатыльники на людях, молчит дома, а мать плачет тихо, когда думает, что никто не слышит. Юрий привык прятать мечты за покорным кивком, но каждый раз, возвращаясь из-за Шушбай, чувствует, что настоящая жизнь проходит мимо....