Олегу предъявили требование, от которого невозможно отвертеться: проснуться. Только проснулся он не в голливудской квартирке, где прожил шестнадцать лет вынужденной эмиграции, а на раскладушке в двухкомнатной квартире, которую покинул сорок лет назад. Под ногами — не калифорнийский паркет, а знакомый с детства линолеум. В углу стоит новогодняя ёлка, от которой веет запахом, забытым за годы жизни в чужой стране. Шрам на правой руке исчез, зубов во рту прибавилось, а в голове — пятьдесят пять лет чужого опыта, чужих потерь, чужих ошибок. Четырнадцатилетний подросток смотрит в зеркало, а в зеркале — человек, который уже знает, как кончится 1995 год, если не свернуть с дороги.

Он идёт против собственного прошлого. Против того пацана, который мчался в никуда, размахивая руками, не задумываясь ни о цели, ни о сути движения. Против семьи, где младший брат — центр обожествления, а старший — отрезанный ломтик, перепасовываемый родителями. Против школьных комплексов, уличных прозвищ, отчаянной влюблённости в одноклассницу, которая никогда не ответит. И против времени, которое уже не ждёт: через двадцать четыре года он потеряет всё, включая самого себя, если не успеет всё изменить. Старков начинает с малого — с откровенного разговора с отцом, с признания в курении, с попытки выторговать право быть честным....