Константин Златоустов слышит, как за стенами родового дома грохочут пушки, но мачеха требует, чтобы он сидел за партой. Басилевс проморгал восстание соседнего клана, чужие войска стоят у восточной заставы, а по радио всё ещё вещают о «незначительном инциденте». Дядя Андрей, командовавший дружиной, отстранён от должности. Дядя Евсевий, занявший его место, шепчет Константину о «порядке», который Птолемеи принесут в разваливающуюся политию, и советует подождать — не лезть, не рисковать, не мешать. Константин слушает, кивает, а сам едет на перекрёсток, где под пальмами расстреливают колонну своих, и он, с карабином в руках и воздушным щитом перед грудью, обращает в бегство отряд с двумя броневиками.

Война, которую государство отказывается признавать, уже вошла в городские кварталы. Дружины родов, лишённые танков и авиации, держат улицы в обороне, а правительственная агема, наконец введённая в бой, застревает у канала. Птолемеи бьют ракетами по складам, вертолёты уничтожают колонны, а по радио всё та же лапша о миномётных обстрелах. Константин записывает предательские намёки Евсевия на плёнку, несёт старейшинам, требует — и получает отписки. Старики ценят благоразумие выше бдительности. Он понимает, что род грызётся изнутри не хуже, чем снаружи, и что наследнику, которого привыкли считать ребёнком, никто не верит на слово....