Леопольд Орсо потерял всё за один день. Утром он ещё брился у открытого окна отеля, размышляя о свадьбе с дочерью маркиза, а вечером лежал в больничной палате, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Пуля в спине оборвала его бегство от прошлого — от поддельного паспорта, от имени Лев Шатунов, от надежды, что старые грехи не найдут его в Новом Вавилоне. Колокола звонили по умершей императрице, а он приходил в себя под гул морфия, не зная, кто из врачей решил спасти его, а кто — похоронить заживо. Серебряные пули, которыми его расстреляли на мосту, оставили в теле не только осколки, но и вопрос: кто знал, что оборотня больше нет, а стрелять нужно по-человечески.

Он привык полагаться на тело. На звериную силу, что жила в костях, на быструю руку с револьвером, на способность уйти, если разговор зашёл не туда. Теперь это тело стало тюрьмой. Морфий сжигал остатки таланта, превращая сознание в галлюцинации — мёртвый гипнотизёр снова душил его подушкой, пламя снова пожирало кожу. Леопольд лежал привязанный к койке, и единственное, чем он мог бороться, — это молчание. Не выдать настоящего имени. Не признаться, что отпечатки на гильзах — его. Не спросить о Лилиане, невесте, которая, должно быть, уже поняла: стук в дверь не прозвучит....