Горячев сидит в камере на Монолите и считает удары собственного пульса. Связи нет, меш-сеть глушат, но Каин отвечает — голос в голове, выросший из сбойной программы в нечто, от чего уже не отличишь себя. Вместе они перебирают операцию пошагово: Таргон, Нью-Калифорния, морг, Лебедев. Всё чисто, всё точно. А потом Горячев вспоминает, что Ковальчуков отпустили вопреки протоколу, и Каин выдаёт восемьдесят семь процентов — вероятность, что те проговорились. Но хронология не сходится. Значит, утечка не снаружи, а внутри. Кто-то из их потока сдал всех ещё до финального выстрела.

Горячев — шестнадцатилетний убийца с нанитами в крови, выращенный Исаевым как доказательство, что проект работает. Он привык не отделять рой от себя, привык мыслить холодно и действовать быстрее, чем распространяется страх. Но привык также считать команду своей, а Карину — ближе, чем позволяет регламент. Теперь эта привычка оборачивается против него: крот среди тех, с кем он делил казарму и полигон, а единственная группа, которую нельзя проверить, — её. Горячев не верит в предательство, но верит в цифры. И цифры говорят, что кто-то из них лжёт....