Ефрейтор Негор кричал, чтобы Кейн тащился на кухню, и курсант послушно шёл за спиной начальника, который тут же смылся, оставив его одного с бледным хозяином квартиры. Маловер Кейн записывал бредни о скрежете за стеной, куда ведёт внутренняя дверь с туалетом, и чувствовал, как жилец вот-вот провалится в истерику. У порога мужчина чуть не признался во что-то важном, но момент ушёл вместе со хлопнувшей дверью подъезда. Кейн спустился по лестнице, оставшись с неприятным чувством, что упустил что-то существенное, а ефрейтор, подобрав его у выхода, по пути в участок учил его, что бумаги — для отчётности, а настоящий полицейский должен сам ходить по квартирам и проверять версии.

Через двое суток Кейн вернулся на тот же адрес уже с ефрейтором и старшим офицером Юнкером. Квартиру вскрывали ломами, из щели пахнуло тухлятиной и железом. Внутри был разгром, чёрная слизь на полу, разломанный шкаф и обломки винтовки, которую словно переломили через колено. Следы на полу шли в одном направлении, будто два мужчины стояли рядом, а к ним подошёл кто-то третий. Кейн нашёл под диваном латную перчатку от старого доспеха, идеально подогнанную, без следа ржавчины, хотя выглядела столетней. Он надел её на правую руку, сжав и разжав кулак в перчатке, и не заметил, как внизу поднялся шум, а за ним прозвучали пять выстрелов....