Серхио Бандерас, или тот, кто им стал, сидит в четырнадцатиметровой комнате на третьем этаже минусинской малосемейки и курит у открытого окна. Два года назад он был личным пилотом начальника штаба ВМФ США, а теперь — советский офицер в отставке с диагнозом и пенсией в сто восемнадцать рублей. Его привезли сюда по ошибке: отозвался на русскую реплику, и чужая легенда стала его погибелью. Теперь он — негр в стране, где это слово произносят вслух, без стеснения, где милиционер спрашивает обидчиков, что они не поделили с «чернозадым». Он научился молчать, когда бьют козла во дворе, и рассказывать «сказки» о Кубе, которые никто не верит. Но в театральной гримерке, где его превратили в туркмена, он увидел, что лицо можно стереть — и под ним окажется другой, проходимый, свободный человек.

В санаторий на Иссык-Куле его отправили зимой, в мёртвый сезон, с путёвкой, которую никто не хотел. Он ехал через всю страну, терпел в поезде слово «негр» и пантомиму с водкой, пока не понял: это не ссылка, это шанс. В кармане у него китайский атлас с арабскими цифрами на дорогах, в рюкзаке — грим, в голове — маршруты через Афганистан, Иран, через чужие документы чужих студентов. А в местном аэропорту, где диспетчер уходит на обед и не возвращается, он услышал пьяного колхозного пилота: бензин есть, вылет запрещён, фары зажгли для ночных полей. И понял, что самолёт можно взять....