Ночной пригород встречает его томным полумраком и запахом сточных канав. Он шёл от интенданта, раздражённый, потому что под его новые габариты не подобрать оружие положенного ранга, а купить — не на что. В двадцати метрах от него заговорил оборванец, нервно переступая с ноги на ногу. Ирчин прыгнул влево, проламывая деревянный забор, ещё до того, как мысль оформилась. Снова следили. За спиной. Он влетел в оконный проём, спрыгнул в подвал, накрылся грязными тряпками, оставив глаза свободными. Сверху ступали аккуратно, профессионально. Не банда, не отморозки. Те, кто знал, кого убивают.

Ирчин — старый рыцарь, хромающий, злобный, командир отделения из тех, кого в армии держат за боевой опыт, а не за манеру обращаться с подчинёнными. Он три десятка лет служил, видел, как аристократы воруют премии, и мечтал убить нескольких — собственными руками, глядя в глаза. Но жизнь подкинула не того аристократа. Не офицера-взяточника, а наёмного воина в чужом техно-доспехе, которого он знал по перестрелке двухнедельной давности. Ирчин убивает его, прячет тело в пространственный мешок, возвращается домой, ест с аппетитом, слушает доклад управляющей поместьем. По ночам он посыпает угли пеплом — дань традиции, а не надежда. Потому что на потолке уже сидит другое: не человек, а жук с магией невидимости, ждущий, пока он заснёт....