Дима Сабуров смотрел на полярное сияние над Токио и думал о Юки, а проснулся в темноте трюма чужого судна, в чужом теле, в кандалах. Руки — чёрные, мускулистые, не его. Ноги, грудь, голос — всё чужое, громадное, избитое. Вокруг плеск волн, запах йода и испражнений, крысы шуршат по тюфяку. Он говорит по-русски, а матросы принимают его за демона. Пытается объяснить — получает плетью по лицу. Бьётся за жизнь на палубе португальского нао и снова просыпается в цепях, теперь уже в подвале иезуитской миссии в Нагасаки, где священники пытаются изгнать из него нечистую силу латинью и святыми мощами.

Шестнадцатилетний москвич, привыкший к тренировкам кэндзюцу и спорах об истории, оказался рабом в Японии эпохи Сэнгоку. Он знает, что через годы здесь прольётся море крови, что христиан сожгут на крестах, что кланы уничтожат друг друга. Но знание не помогает — оно мешает. Он помнит, как пользоваться палочками для еды, и выдаёт себя. Он понимает японских врачей, которым велено его лечить, и слышит, как те шепчутся о демонах. Он видит аркебузы в трюме и понимает, что стал свидетелем слишком многого. Каждый его навык — ловушка, каждое воспоминание о будущем — угроза....