Роуэн потеряла свободу в тот момент, когда сканер на КПП замигал красным. Двадцать шесть лет она скрывала, что родилась омегой — подделала документы, выращивала нелегальные травы в лесу, мазалась цветочным лосьоном, от которого у альф выворачивало желудок. Всё это обрушилось за секунду: солдат с ямочками на щеках заставил её выйти из машины, принюхался, отшатнулся от вони дешёвых духов, а потом — слишком медленно, слишком внимательно — провёл пальцем по фотографии на её удостоверении. Теперь он придёт в бар, где она поёт. Теперь он знает её имя.

Роуэн выросла в хижине за стеной города, среди роз и айвы, которую превращала в маскировку. Отец, бывший врач, научил её всему: как глушить запах, как врать в глаза, как не дрогнуть, когда альфа хватает за челюсть без спроса. Но он не научил покорности. Когда солдат коснулся её шеи, Роуэн на миг вскинула голову — дерзко, по-настоящему, — и тут же опустила взгляд, притворившись испуганной бета-крольчихой. Эта щель в маске, этот мимолётный всплеск неповиновения — вот что зацепило его. Она привыкла быть невидимой, а оказалась замеченной именно потому, что не сумела проглотить злость....