Виктор вывалился из пещеры на покатый склон, и за спиной у него вместо скалы оказался мирно лежащий холмик. Даже следы обрывались, словно он упал с неба именно в этом месте. Лес вокруг был неправильный — деревья не те, трава чужая, небо отдавало каким-то непривычным оттенком. Проверил связь: рация молчит, планшет не ловит сеть, спутники будто провалились под землю. Он спустился вдоль ручья, жевал батончики и думал о том, что запас ИРП не бесконечен. А вечером наткнулся на костёр в ямке — люди в лохмотьях, с грубым железом, говорили на тарабарщине. Потом пришло чудовище с дубиной, и Виктор вскинул автомат, потому что молчать было опаснее.

Орлов привык выкручиваться. Бедное детство, красный диплом, армия по принуждению, пограничная застава в глуши — он всегда находил щель, куда пролезть. Женщины любили его легкомыслие, а начальство терпело, пока не переставало. Теперь он в чужом мире с автоматом, полусотней гранат и недельным запасом батончиков, и единственное, что его по-настоящему волнует — как не вляпаться в местную политику, пока ищет дорогу домой. Он не герой, он выживальщик с хорошей реакцией и плохой дисциплиной. И ещё — с привычкой помогать женщинам, которая уже не раз ставила его в тупик....