Денис Володин прыгнул в Неву за пьяной девушкой и всплыл в другом времени. Ночь сменилась ночью, но теплоход исчез, а вокруг оказались ледоход, артиллерийские вспышки на берегах и пулемётные очереди над головой. Спасательный круг и удача вытащили его на песчаный обрыв, где его нашли солдаты в ватниках и шапках-ушанках без погон. Володин, бывший кочегар и охотник из Красноярска, привыкший думать головой и не терять присутствия духа, быстро сообразил: либо он сошёл с ума, либо попал в 1942 год. Или в мир, неотличимый от него. Часы на запястье, зажигалка в кармане и знания, которых здесь быть не должно, — вот всё, что осталось от прежней жизни.

Его приняли за выжившего из маршевого пополнения, погибшего на переправе. В полковом медпункте военврач Аграчев поставил банки, дал сухое обмундирование и отправил в роту. Но особист в погонах сержанта госбезопасности уже поглядывал на него тяжёлым взглядом, задавая неудобные вопросы про происхождение, про склад в Кронштадте, про то, откуда у простого краснофлотца такая рожа и такая зажигалка. Володин отбивался выдумкой на ходу — про рыбный промысел под водой, про друзей-ювелиров, про нержавейку вместо серебра. Особист отпустил его, но недоверие осталось висеть в воздухе, как дым от коптилки. А впереди лежал плацдарм — полоса песка между Невой и немецкими позициями, где блиндажи зарыты в откосы, траншеи засыпает размытый грунт, и каждый день кто-то уходит на переправу раненым или не уходит вовсе....