Двадцать второго января сорок четвёртого года подпоручик Стужев умирает под завалом собственного дома в блокадном Ленинграде. Ему шестьдесят, до снятия блокады остаётся пять суток. Смерть длится ровно столько, сколько нужно, чтобы моргнуть. Он моргает — и стоит на мостовой в Порт-Артуре. Ему снова двадцать. До первого выстрела новой войны осталось одиннадцать часов.

Сорок лет войны, голода, одиночества стёрты с тела, но не из памяти. Стужев помнит всё: как крепость сдалась, хотя хлеб и снаряды ещё оставались, как двадцать тысяч человек остались в строю, как командир испугался. Он помнит женщину, убитую в ноябре, чьи пальцы он до сих пор чувствует чернилами. Теперь у него есть тело, которое ещё не знает этих ран, и голова, где они никогда не затянутся. Он умеет только считать и доверять цифрам — ведомостям, пульсу, часам до неминуемого. Но никто не верит человеку, который знает время, сам не зная, откуда знает....