Захар решает, что молчать больше нельзя. Он садится за стол и начинает писать — не о том, что читал в архивах, а о том, что помнит сам: отец с баяном на школьном концерте, запах красного знамени, коснувшегося лица, сестра Лена, гоняющая пионерский отряд маршем. Его перо движется быстро, словно он собирает разбросанные по комнате вещи перед долгой дорогой. Каждое воспоминание — ответ тем, кто требует выхаркать советское прошлое.

Он вырос в семье коммуниста и верующей женщины, где партбилет не мешал крещению в церкви Святой Параскевы. Он нёс знамя школы имени лётчика Молева, читал Есенина в актовом зале, разбирал автомат быстрее всех. Этот человек не вписывается ни в одну из трёх идеологий, что делят Россию: он слишком советский для правых, слишком православный для либералов, слишком имперский для узких националистов. Он неудобен всем, потому что отказывается выбирать одно прошлое и отрекаться от другого. Его деды — артиллерист, выживший в плену, и пулемётчик, дважды раненный, — не кляли свою эпоху, хотя им было что сказать....