Мейтленд Шторм вернулся с объезда границ и увидел на крыльце отца незнакомца в отутюженных брюках и туфлях — на ранчо, где даже гости знали, что надевать сапоги. Кейсон Гэллоуэй представился новым управляющим соседнего «Айронхорса», и Мэтти сразу напряглась: за вежливой улыбкой скрывался человек Холланда Ладлоу, чья репутация жадности ходила впереди него самого. Он отпустил поводья Луны, лошади матери, и пожелал ему удачи в осмотре чужих земель — холодно, коротко, с ощущением, что этот разговор только начинается.

Мэтти выросла в седле, но выросла и в роли, которую жизнь навязала ей сама. После смерти матери она стала опорой отцу и приёмной матерью трём сёстрам, хотя сама ещё не оставила подростковый возраст. Двенадцать лет спустя она всё ещё тащит ранчо на себе: бухгалтерия, рабочие, заборы, поливочные клапаны посреди ночи. Она уволила ещё двоих людей этим утром и пообещала позвонить им, когда дела пойдут в гору — но горизонт оставался плоским. Банк отказал в кредите, страховые взносы удвоились после кражи табуна, а земля, которую четыре поколения Штормов держали в кулаке, теперь сжимала этот кулак в ответ. Мэтти не умела делегировать и не умела просить помощи — она умела держаться, пока не ляжет костьми, и это её сила, которая медленно становилась ловушкой....