Агния решает, что голубцы — не её, и швыряет кривой капустный свёрток в окно. Мама кричит, будто вылетел котёнок. Агния смеётся, провоцирует, требует ласки, которую не умеет выпрашивать. И тут ревёт мотоцикл. Сердце сжимается, кровь бьётся фонтаном, — он. Нечаев. Тот, кого она ненавидит всеми фибрами, кого готова убить при встрече, и кого, проклятая, всё ещё чувствует кожей, кровью, костным мозгом.

Ей восемнадцать, почти девятнадцать. Она модель, инфлюэнсер, королева, роскошный максимум, — и при этом девчонка, которую без конца воспитывают, загоняют в бытовуху, лечат голубцами. Она уезжает в столицу в сентябре, точка. Нечего здесь делать. Но война с Нечаевым длится пять лет, и эта война — единственное, что не позволяет ей просто уйти. Она ненавидит его за выпускной, за ультиматумы, за то, что он пришёл и опозорил, за то, что ушёл — и остался. Она ненавидит его слова, буквы к ним, дыхание, запах. Ненавидит так, что три недели держится на злости, как на топливе. И ненавидит главное — то, что при виде его сердце не останавливается, а раздувается и выходит за пределы тела, поглощая её целиком....