Демир Османоглу потерял вкус к жизни задолго до того, как распрощался с очередной музой в норвежском коттедже. Тридцать три дня с Ингрид истекли, как истекают все его контракты, — без сожаления и без продления. Он уезжает от холодного моря, от визга истерики в спину, от привычного отвращения к собственному поиску. Каждая новая художница обещала стать той самой, той единственной, чей талант оправдает сделку. Каждая оказывалась пустышкой. Демир летит в Петербург не из любопытства к русской душе, а из отчаянной надежды, что где-то ещё не погасла искра, способная зажечь его собственное мёртвое пламя.

Карина Евсеева пришла в галерею с билетом за пять тысяч рублей — почти недельный бюджет на краски. Она стоит перед картиной «Предел доверия» и видит в ней себя: тёмные волосы, светлые глаза, губы, раскрытые в безмолвном крике. Её тело отзывается на это изображение жаром, который она отказывается называть по имени. Карина привыкла прятать свои фантазии за семью замками мастерской, рисовать их ночами и прятать в стол. Она умеет говорить о красоте, о честности искусства, о личных границах — и не умеет признаться самой себе, что давно перешагнула эти границы в мыслях. Демир чувствует это сразу, по тому как она смотрит на холст. По тому, как не отводит взгляд, когда он подходит слишком близко....