Ева Новак решила, что рассудительность — единственный способ выжить в новой академии. Она стояла перед коваными воротами Сент-Джуд, сжимая лямку рюкзака, когда мир сошёл с орбиты — мощный удар в плечо, грязь из лужи на светлых брюках, телефон в воде. Над ней возвышался Райан Гринвуд, капитан хоккейной команды, с ленивым презрением глядящий на «новенькую». Ева вскочила быстрее, чем он моргнул, и задала ему взамен такое, что его ухмылка дрогнула. Она прошла мимо, намеренно задев плечом, а он остался стоять с покалывающим плечом и странным ощущением, что привычная игра только что изменила правила.

Ева приехала из Европы с рекомендациями, победами на баттлах и танцевальной студией, оставленной в прошлом. Она хотела учиться, забыть сцену, но деканат предложил ей стать хореографом группы поддержки — с полной свободой действий и доступом в лучшие залы. Она согласилась, потому что ледовый дворец оказался логовом того самого бизона у ворот. Райан же жил хоккеем, дышал им, не признавал отвлечений, но Ева двигалась так, будто под её ногами был подиум, а не чужая территория. Она не краснела и не вешалась на шею — она смотрела на него как на грязное пятно на своём пути, и это задевало его сильнее любого финала кубка....