Мама потребовала, чтобы Василиса наконец приехала в гости, и дочь подчинилась — серые месяцы в лавке бабушки Серафимы слишком вытянули её душу. За ужином из хлеба и супа, который варился весь день, мать разглядела в ней то, что скрывалось за вежливой улыбкой для клиенток: дрожащие руки, взгляд в окно, будто кто-то должен появиться за стеклом. Василиса рассказала о Дартисе — о розовом небе, о драконьем императоре, о броши, которая лежит у неё на сердце и иногда теплеет от чужого дыхания. Мама слушала, пока отец молча стоял у окна, а потом сказала, что откроет портал. Сама. Несмотря на запрет бабушек-ведьм, несмотря на то, что её магия — всего лишь домашняя, травяная, материнская. Отец, оказавшийся полубогом, добавил, что знает уровни реальности, о которых старшие предпочитают молчать, и вместе они начертили на паркете круг из серебряной пыльцы.

Переход оказался мягче, чем Василиса помнила — не холодное изгнание, а тёплый ветер с запахом мёда и сосновой смолы. Они вышли на опушку леса под розовым небом Дартиса, и из кустов вылетела Фенька с ложкой в руке, а за ней выкатился Барсик — растолстевший, с травинкой на ухе, с царственным видом, который не скрывал облегчения. Дорога к дворцу пахла шиповником, ветер гладил лицо, а мама оглядывалась по сторонам с детским восторгом, которого Василиса не видела у неё годами. Но едва они переступили ворота, как паж с сбитым воротничком передал настоятельную рекомендацию императора: явиться на придворный обед через час. Второй императорский обед для Василисы — только на этот раз она пришла не фиктивной невестой, а сама собой, с матерью за руку и с брошью, которая снова пульсировала под тканью платья....