Самайа несла хрустальный кувшин с компотом по длинному коридору, когда за дверью кабинета раздался голос свекрови: категорически против. Потом Самрат произнёс слова, от которых кувшин упал на персидский ковёр — по закону и традиции он имеет право на вторую жену. Двадцать семь лет брака, четверо детей, дом, превращённый ею в гнездышко, — всё это оказалось хрупче хрусталя. Муж назвал имя, которого она никогда не слышала: Адиля. Его первая любовь, овдовевшая год назад, теперь должна была занять место рядом с ней.

Самрат не просил разрешения. Он сообщил решение тем же тоном, каким вёл деловые переговоры, и уехал на встречу, оставив Самайу собирать осколки своей жизни. Но в тот же вечер западные поля корпорации вспыхнули — поджог или несчастный случай, пока неясно. Она приехала тушить пожар, пока муж был недоступен, а старший сын признался, что знал о планах отца месяц назад и молчал. Всё горело одновременно: хлопок, доверие, семья....