Леа Тиль потеряла мать двадцать лет назад, и теперь эта потеря ведёт её прямо к тому же озеру, где погибла Элиза Бауэр. Симпозиум в Берге, куда аспирантку пригласили в последний момент, совпадает с местом и темой последней поездки матери. Бронь в пансионате отменена, навязчивый попутчик оказывается соседом по комнате, а профессор Штайн, старый знакомый семьи, ведёт себя так, будто привёз Леа в Баварию не ради науки. Вагнеровская музыка из детского кошмара снова звучит в ушах, и озеро, от которого Леа не может отвести глаз, зовёт так же, как звало её тогда, в девять лет, когда она замолчала почти на год.

Леа привыкла быть голосом разума в любой компании. Она контролирует эмоции, проверяет факты, не доверяет совпадениям. Но именно этот рационализм и делает её уязвимой: она способна объяснить политику Людвига II, но не способна объяснить, отчего брошь в форме лебедя на её груди пульсирует теплом, когда рядом Райнер Фаст. Писатель, докторант, ученик Штайна — он болтает без умолку, флиртует без разрешения и врёт так легко, что сам, кажется, верит в каждую выдумку. Леа ненавидит его театральность, но именно Райнер меняется в лице, когда думает, что его не видят: глаза становятся стальными, а шутки — оружием. Он знает о ней больше, чем говорит, и прячет за маской балагура что-то, что напоминает страх....