Салика Чатур родилась в нищете и болезнях, и едва ли не умерла бы от голода, если бы молодой граф Акчул не разглядел в ней то, чего не видели другие. Он вытащил её из грязи, накормил, вылечил, сделал дворянкой и доверенным лицом. А потом сам оказался при смерти — подстреленный эльфийскими отравленными стрелами, брошенный в подвал старого дома, где она теперь ухаживает за ним вместе с мальчиком-сиротой Тустиером. Её хозяин, этот странный вождь сувар и князь Орхея, лежит и лечит себя сам, потому что жёны его — три ослепительные красавицы-эльфийки и вампирша — предпочли устроить себе прогулки по праздникам и поплакать о погибших возлюбленных. Салика видит всё это насквозь, читает ауры, понимает, кто предал его, кто лжёт ему, кто ждёт его смерти. И молчит, потому что ей семнадцать, потому что она бывшая крестьянка, потому что любит этого человека — тихо, безнадёжно, тщательно скрывая даже от самой себя.

Она привыкла быть невидимой, привыкла, что красивые создания с высоким происхождением забирают всё лучшее. Но Акчул доверил ей ключи от дома, деньги, тайны. Она управляет хозяйством, кормит охрану, следит за поставками, а ночью сидит у его постели и отвлекает от грустных мыслей рассказами о рынке и учениках. Её магия огня растёт быстрее, чем у академических вундеркиндов, её уровень земли уже четвёртый, а лечебная сила — первый, пусть и с зачатками той самой магии смерти, которую боятся даже сильнейшие. Она не знает ещё, что станет, — оружием или щитом, — но знает, что не бросит. Не потому что должна. Потому что он первый посмотрел на неё и увидел не жалость, а человека....