Мария потеряла мать, потеряла дом, потеряла отца, который замкнулся в себе после похорон и умер для неё. Она выстроила жизнь заново: комната в двенадцать квадратов, учёба на переводчика, работа гувернанткой, которую, кажется, даже любит. Мир сжался до размеров выстиранных джинсов, рюкзака с учебниками, трёх кактусов на подоконнике. И в этот мир, выстраданный и хрупкий, кто-то положил на порог плетёную корзинку с младенцем. С примечанием от сестры, улетевшей в Лондон. С документами, по которым ребёнок теперь её. С плачем, который не умолкает всю ночь, и с коликами, от которых умирает страх, что она ничего не сможет.

Мария — двадцать лет, и она уже два года держится сама. Не просит, не жалуется, считает каждую копейку. Её сила — в этом упрямом молчании, в способности увлечь чужих детей, заставить их выводить палочки «перышком на воде». Но именно эта сила оборачивается слабостью: она не умеет просить помощи, не верит, что её дадут просто так, без цены. Она боится, что любое движение — в поликлинику, в деканат, в магазин за смесью — обернётся провалом, потому что она одна, потому что у неё нет полиса на чужого ребёнка, нет документов об опеке, нет права даже назваться матерью. И когда врач произносит слово «похищение», Мария понимает: её аккуратно выстроенное одиночество — уже не щит, а ловушка....