Ли Вэй вернулась в Шанхай с чемоданом, набитым правильными подарками: кистями из шерсти ласки для отца, шелковым платком для матери. Она привезла с собой маску успешного архитектора, премированного специалиста из Пекина, и эта маска приросла к лицу настолько плотно, что сама Вэй уже не отличала её от кожи. Но в старой квартире на втором этаже переулка Волунсян, среди школьных учебников и плюшевого медведя на подоконнике, она нашла дневник девочки, которая однажды решила стать архитектором, потому что художники — бродяги, а архитектура почётна и полезна. И ещё — фотографию молодого отца в заляпанной краской куртке, с подписью бабушки: не поступил в училище, устроился на завод.

Она всегда строила для одобрения. Сначала для матери, сравнивавшей её с соседской дочерью-медиком и коллегой-женой юриста. Потом для начальников, для журналов, для портфолио. Каждый проект культурного центра, каждая защита, каждая премия — это была не работа, а доказательство. Доказательство правильности выбора, сделанного в четырнадцать лет, когда она похоронила синюю лошадь и белую стену из сна. Вэй умеет считать квадратные метры, вписываться в сроки, убеждать экспертную комиссию. Она не умеет признаться, что в панорамных окнах пекинской квартиры отражается не город, а пустота....