Лето обернулось для Лёхи чем-то большим, чем просто каникулы. Мама запретила ему скейт, денег не дала, и он, впервые в жизни, пошёл против её воли. Купил доску у бородатого торговца на окраине рынка, спрятал под кроватью, а по утрам, пока она уходит на работу, выскакивал во двор, чтобы наконец-то научиться олли. Но скейт ведёт себя странно: клинит, уводит влево, тянет в переулки, куда Лёха ехать не собирался. Он чувствует чужое присутствие на доске, чужую ногу, давящую на трак, но Ярику об этом не скажешь — не поверит. Лето сгорит вместе с секретом, который Лёха тащит за собой на каждом заезде.

Лёха привык быть один. Мама молчит об отце, мама запрещает, мама плачет за закрытой дверью, когда он находит старой фотографии. Скейт стал для него не игрушкой, а доказательством, что можно вырваться из её тишины, из интернатского прошлого, из города, где все знают, что твой отец — моряк, которого никто не видел. Но чужая воля на доске лишает его и этой победы. Он не контролирует, куда едет. Он не контролирует, что помнит по ночам. Он не контролирует даже собственное тело, когда скейт несёт его к забору заброшенной школы, где окна заколочены досками, а на стенах чужие почеркушки....