в одиночестве и с больной свекровью на руках. А когда она узнала, где теперь

живет ее муж, жизнь раскололась надвое…***– Алло-о-о, - Лена невольно

улыбнулась, услышав это протяжное «алло».Нина так отвечала всегда, даже на

деловые звонки.– Привет, Нин…Спазм сдавил горло, голос предательски задрожал.–

Лена? Что случилось? Сиделка накосячила? Не придет?Лена уныло теребила край

футболки, собиралась с силами, чтобы пожаловаться. И стыдно как-то, но и держать

в себе невыносимо.– Я отменила сиделку, Нин…Не выдержала и всё-таки всхлипнула,

слезы полились сами собой. Лена вытерла их краешком майки, шмыгнула носом.–

Почему? Лен, ты меня пугаешь… Берта…– Нет-нет, с Бертой всё в порядке. Ну, как в

порядке? Как всегда, в общем. Тут другое.Лена помолчала несколько секунд и

бухнула, словно прыгнула в прорубь.– Сережа ушел. Кажется, совсем ушел. Сказал,

что устал. И что я не думаю о нем, о нас, раз не соглашаюсь сдать Берту.Нина

молчала. А Лена еще больше заторопилась, чтобы успеть рассказать, пока спазм

отступил, и слова хоть как-то произносятся.– Он говорил о ней в третьем лице,

понимаешь? Так и сказал: твоя свекровь это уже не человек, а оболочка. Ее нужно

отправить в интернат.Лена, наконец, выдохнула и затихла. Силы улетучились, а

легче не стало. Потому что теперь она вообще не понимала, что ей делать.