Лена хочет видеть сына, но Дайнар предупреждает: встреча может её шокировать. Она идёт всё равно, потому что отступление — не в её природе, даже если природа эта теперь чужая. В детской она узнаёт, что мальчик — дракончик, коричневый, с двумя парами век и приплюснутой мордой. Он не бросается ей на шею: принюхивается, ждёт, оценивает. Лена садится на пол и протягивает руки. Он залезает к ней на колени, устраивается боком к её животу — к тому самому месту, где недавно был его дом. Она едва не плачет от тепла. Но единение прерывает дядя Силиан, который подбрасывает племянника в воздух, а малыш в ответ на мамину попытку забрать его — отрыгивает ей на платье зелёной субстанцией и рвётся обратно к аттракциону. Лена ревёт в коридоре, а потом требует от Дайнара привести Элиадара. Сейчас. Немедленно. Хотя сначала, пожалуй, переоденется.

Элиадар лежит в пещере под дворцом, среди золота, которое служит проводником магии. Его тело — в ранах, крылья лишены перепонок, голос осип от боли. Он прячет под лапой брошь, которую Лена узнаёт: маяк, по которому он её нашёл. Он говорит, что сын может никогда не обрести человеческий облик. Лена чувствует, как в груди что-то взрывается — не метафора, а реальная боль, за которой следует чужая ярость, чужие движения, чужой рёв. Она не помнит, как бросилась на принца, как Силиан её оттащил, как королева Лисиния скрутила ей руку и прижала к полу. Помнит только, что проснулась в другом платье, с другой причёской королевы напротив, и что та пообещала: помогу тебе найти общий язык с драконом. Но сначала — спать. Лена не спорит. Уже не может. Внутри неё живёт существо, которое ничего ей не должно, и она должна убедить его не убивать всех, кого Лена любит.