Евгений потерял покой ещё до того, как день успел начаться. Звонок Василисы с обнадёживающей новостью из архива, зов Савушки на рыбалку — всё это меркло, когда во дворе возле мёртвой клумбы возник Ипполит Игнатьевич. Старик считал, что Женя готов на подвиги ради него, и сегодня эта иллюзия обернулась требованием: отвезти на место гибели жены, убитой пьяным милиционером, и стать свидетелем. Параллельно подоспела Нина — бывшая любовница, теперь безразличная, — передав «эстафетную палочку» дочери Майи, которой Женя не верит. Две силы, грубо использующие его, совпали в один день: субботний день с чужим ребёнком и поездка к тому, что старик называл роком.

Женя — человек, привыкший выкручиваться. Он умеет совмещать неприятное с неотвратимым, высмеивать чужое высокомерие, уходить в иронию, когда ситуация давит. Но ирония не спасает от чувства истерической ответственности — даже за ребёнка, который, скорее всего, не его. Он помнит, как Ипполит Игнатьевич добивался справедливости в советском комитете ветеранов, отняв у матери стиральную машину. Теперь этот же старик трясётся от нервной лихорадки, цепляется за трость, падает на колени перед майором Рудаковым и умоляет: сядьте в тюрьму, пока не поздно. Жене некуда деться — он за рулём, он свидетель, он снова втянут в чужую драму....