Елена Смирнова решила, что больше не позволит никому распоряжаться её жизнью. Она встала, подошла к окну, посмотрела на погоду, а затем мягко отодвинула сестру за порог и аккуратно закрыла дверь. За дверью стояла Бернардет с обомлевшим лицом, а в комнате воцарилась тишина. Елена собрала в узел несколько старых платьев и отправилась к своему новому дому — каменному флигелю в дальнем углу сада, где ещё жил садовник и где пол был утыкан землёй, а на плите торжествовал одинокий драный башмак.

Эта женщина уже пережила одну жизнь. В мире, откуда она пришла, её звали Елена, ей было сорок четыре года, она учила детей рисованию и доверилась мужчине, который продал её талант, а потом и её саму. Теперь она оказалась в чужом теле, в чужом веке, в чужой стране — во Франции, за десятилетия до революции, в теле тощей девицы по имени Мадлен, которую родня держала на положении бесплатной прислуги. Елена знала ткани, краски, костюмы эпохи. Она умеет находить язык с детьми и может отличить шантильи от алансонских кружев. Но она также знает, каково это — быть выброшенной, когда перестаёшь быть нужной....