Града Левони потеряла не только одежду и телефон, но и последние иллюзии о себе. Она убежала от орбитальной станции, от генерала, который дважды бросал её после близости, и от собственного бессилия — только чтобы оказаться в ночных горах, в разорванных джинсах, с температурой и без связи. Щенок, свалившийся в яму вслед за ней, стал единственным, кто не требовал от неё доказательств достоинства.

Града привыкла быть песчинкой. Она пряталась в последних рядах, становилась отличницей, чтобы не вызывать гнев учителей, носила чужие зонтики и терпела. Жалость она принимала за любовь, а любовь — за обязанность служить. Керро Римст разрушил это равновесие одним уменьшительным именем, которого никто раньше не давал, и руками, которые поднимали её, а не отталкивали. Она не умеет принимать ухаживания, он не умеет ухаживать — и именно поэтому между ними возникло то, что Града не может назвать, но не может забыть....