Лена Карпова потеряла бабушку, которую не видела два года, и вместе с ней — последний шанс сдержать обещание приехать. Она прилетела в Калининград на похороны, собрала вещи механически, купила билет на вечерний рейс, написала на работе про семейные обстоятельства. Руководитель ответил: «Не думай о работе сейчас». Но думать она могла только об одном — о том, что сказала «постараюсь в марте», а март наступил слишком поздно. В квартире бабушки, среди вязаных салфеток и старых книг на немецком, она нашла папку с рисунками — закаты, море, лица родных, датированные 1960–1965. Бабушка рисовала, и рисовала хорошо. Потом перестала. «Сейчас не время», — сказала она сестре, когда родилась дочь. Время так и не наступило.

Лене — тридцать один год, проектный менеджер из московского агентства, где переговорные названы реками, а кофемашина готовит двенадцать видов напитков. Она держит в голове пятнадцать движущихся частей одновременно, клиенты любят её, команда уважает её и иногда боится её. Её приложение для списков работает идеально: красное — срочно, жёлтое — важно, зелёное — когда-нибудь. Третий список, «Когда будет время», существует три года. Он не меняется, потому что не предназначен для исполнения. Лена привыкла к ритму, где отдых — это отложенное действие, а жизнь — это таблица, всегда открытая на семьдесят процентов. Она не замечала, как сама стала человеком, который оценивает закаты по полезности, пока не услышала это в чужом вопросе....