1971 отражает атмосферу эпохи, в которой распространённость официальной пропаганды и бюрократических рутинных текстов формирует общее восприятие действительности, создавая ощущение пустоты и бессмысленности в официальных сообщениях. На фоне массового производства малоинтересных и лишённых глубины материалов формируется противоречивая среда, в которой отдельный человек сталкивается с необходимостью сохранять собственное мышление и творческую энергию. Евгений Щепетнов описывает взаимодействие личности с системой, в которой есть места для формального признания и уверенности в социальной защите, но одновременно присутствует давление и ограниченность выбора. Главный персонаж – человек, чья профессиональная и творческая деятельность находится под контролем и цензурой, но обладающий богатым внутренним миром и воспоминаниями, благодаря которым он может обновлять представления о прошлом и настоящем. Перемены начинаются с осознания бессмысленности традиционных форм информации и неэффективности официальных структур, что побуждает героя к поиску новых способов самовыражения и преодоления ограничений. Эти поиски сталкиваются с препятствиями в виде устоявшихся норм, официальных требований и давления со стороны окружающих, поддерживающих конформизм.

Напряжённость растёт по мере того, как герой сталкивается с дилеммами выбора между удобством подчинения и стремлением к правде и творчеству. В центре усложнения ситуации – необходимость балансировать между социальной безопасностью и внутренними принципами, а также воздействие политических и идеологических факторов, влияющих на свободу мысли и творчества. Решения героя включают попытки использовать доступные ресурсы для сохранения индивидуальности и реализации собственного потенциала, в том числе за счёт самоподдержки и поиска понимания у единомышленников. Последствия этих действий выражаются в изменении собственного восприятия и переосмыслении роли личности в обществе, где сохраняется конфликт между официальным порядком и личной свободой. Итогом становится открытое положение, где прежние ограничения сохраняются, но появляется пространство для новых взглядов и возможностей, оставляя нерешённой основную дилемму взаимодействия творчества и системы.