Марина сама отдала Кате платье. Самоё пальто. Самоё место у плиты, где та теперь режет хлеб чужим ножом. Самоё доверие — когда Илья сказал: подпиши, это для безопасности детей. В сорок один год она застала их в детской: его рука на талии чужой женщины, её платье, выключенная видеоняня. А страшнее даже не измена — страшнее, что он уже знает, что сказать гостям.

Что Катина доверенность датирована мартом, когда Марина ещё покупала ей крем для рук. Что дочь оставила подпись на бумаге в опеку. Что карта ограничена двумя с половиной тысячами, а лекарство стоит три тысячи сто восемьдесят. Теперь у неё — старый ноутбук, флешка, которую муж называл мусором, и кошка, которая видит важное и молчит. Она учится считать по-новому: не прибыль, а то, что ещё можно спасти до того, как станет «сторонним лицом» в собственном доме.