Сергей Лазарев потерял уверенность в том, что знает, как спасти человека. Тридцать пять лет он писал книги, указывал людям направление, видел, как те выздоравливают, — и вдруг столкнулся с молодым человеком, читавшим всё то же самое, но умирающим от онкологии. Пациент знал формулы, понимал механизмы, не делал элементарных вещей, потому что не понимал, зачем должен. Лазарев говорил с ним жёстко, обвинял, отключался внутренне — и всё равно возвращался к этой нелепой ситуации. Потому что если система не работает даже на подготовленном человеке, значит, в ней самой есть трещина.

Лазарев — исследователь полевых структур, диагност, работающий с тонкими планами бытия. Он привык выходить на уровни будущего, видеть, что приближается ускорение времени, Высший суд, естественный отбор. Но привычка к глубине порождала слепое пятно: он оценивал других по себе, не замечая, что понимание головой и чувствование души — разные процессы. Его каждая фраза была итогом его собственных сотен попыток что-то уловить, а для читателя эти же слова оставались абстракцией. Он требовал от людей трансформации, но не давал точки опоры — простого, осязаемого шага, за который можно ухватиться, когда рушатся цели и мечты....